• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:37 

Минск-земля

такие дела
В городе, где я родился, незнакомый мужчина случайно наружности говорит мне "Не плачь, девочка, все будет хорошо". Уходит, шатаясь, во тьму. В центре невозможно дышать, центр словно предсердия, заваленные мусором. По ним можно добраться до самого сердца — там поет Шевчук, совершенно невероятный, неприкаянный, когда начинается драка с милицией, он останавливает песню и говорит укоризненно: "Не надо, право, мы же поем про любовь" — но я часто думаю о термосе с чаем, который забрал у меня ОМОН, и о грязном пьяном человеке, что прикасался к тебе. Мне кажется несправедливым, совершенно необязательным это путешествие, предстоящий ночлег на вокзале, больная шея, тьма размягченного сознания жителей родного когда-то города, в которой водятся кадавры и хищники. Наступает ночь, звонит бабушка, ей нельзя волноваться, но я отключаю телефон — бессовестно. Мы ощущаем, что кругом что-то движется только тогда, когда сами куда-то движемся сами. Тогда возникает гармония. Меня уносит в придорожную траву на трассе Минск-Могилев, там васильки и рожь, там небо. Нам очень стыдно за то, что мы не совершили, но нам не стыдно за то, что мы не совершаем. Это покрывает все наши грехи: факт, что мы живем, гораздо важнее того, почему. Ради кого. Чего. Достаточно задать вопрос, чтобы никогда не услышать ответа. Хватит обманывать, говорю я, переставляя вещи в комнате, пытаясь отделить себя от остальных. Хватит обманываться, говорю я. Это поспешное утро, эти двое суток без сна — еще не все, что у нас было, что у нас будет.

17:18 

такие дела
17:06 

my best candy remington

такие дела
С определенного момента все полетели совершенно иными стаями, мне жмут ребра, рвутся колени, ломается голос, я вижу: в небе, молчаливый, стонет апостол, рассыпающий макароны и соты по земле всей, мы едем из Минска в Тартар, я прошу: воскреси меня, сделай так, чтобы я не умер, мне так надоело уже быть вечно уходящим, успокаивающим, тертым, продвинутым в строю своем, я кричу, рву твое платье, потом прошу прощения, целую ноги, бросаюсь вон из вагона в пустую реку, понурив голову, тону обратно. Отец, отвратительно пьяный, возвращается с работы, бросает в меня какие-то сверхсекретные дискеты, мать говорит: "Я плачу, потому что ты хочешь выделяться", и, говоря так, она плачет, и я ненавижу ее, ненавижу себя, отращивающего эту дурацкую косичку, которую я тоже начинаю ненавидеть, ненавижу обязательства, ненавижу обстоятельства, ненавижу близость смерти, которой болеет моя бабушка, которая ненавидит мою косичку, ненавижу страх, которым болеет каждый из тех, кого я вижу вне зеркала и в.

Надо думать, кривая вокзальных путей понесла бы нас в иные стороны: нам надоело врать, но от правды щиплет губы, мы не можем писать без нажитого опыта, но опыт приобретаем только в процессе письма. Детство, прихлопнутое совком и закопанное в противоречия, сидит напротив меня, курит Беломор и говорит хриплым голосом: "Ну что, сейчас, или я пойду?", я бегу в ужасе к маме, она ненавидит, все повторяется. В холодильнике почти не осталось продуктов, в стороне почти не осталось знаков, три срыва — начинай уровень сначала, но happy end is the worst end I`ve ever had, и это что-то да значит.

Если уж здесь, если уж сейчас, то, громыхая барабанами, мы плывем по земле, читаем в метро, слушаем музыку, просыпаясь, констатация фактов убивает секундантов, хуже всего — знать, что ничто не закончится после этого, ни одно существо не засмеется, если ты оступишься и ухнешь с тонкого бордюра куда-то вверх, или оденешь пиджак с дурацким воротником, или будешь ночевать семь дней кряду вне дома, или найдешь серебро под подушкой, или подаришь гранатовые серьги, научившись говорить при этом: "Смотри, в них кто-то есть", но не говоря этого, потому что. Потому что таким и становится лето две тысячи девять, такой и возвышается над землей твоя тень, когда тебя самого-то для нее уже больше и нет, совсем нигде нет.

Well I could have been a famous singer if I had some one else's voice, but failures always sounded better, let's fuck it up boys, make some noise!


Road To Joy (Album Version) - Bright Eyes

17:13 

попыткам бить тоже.

такие дела
только не нужно представлять все это как череду неотвратимостей, всполошенных черт, разобранных кроватей, задернутых штор, возникающих непреодолимо по продвижении вперед, пути зацикливаются, чудовища снова становятся людьми, женщины уходят, чтобы в ускоренном режиме, сквозной перемоткой пробежаться по следам снежных зверей, укрыться в домах, закрывать глаза, дабы не видеть слепящих мечей, дабы не бояться того, что блеском доспехов, шепотом кокард укрыты поля, по которым будет нервно пролегать их путь — снова — и снова — и теперь.

02:22 

вопросам о здоровье посвящается

такие дела
скромные переезды, глобальные переселения, что осталось, что пришло вместо, каким облаком сегодня будет заканчиваться эта бесконечная череда уходящих людей, шелестящих писем, пустоты в глупой голове, упреков в неоправданности, несбыточности, неразделенности, зачем ты, дорогой мой, проникновенно оправдываешь себя, своим же укорам говоря: прочь, подите прочь, звери мои красивые, крысы, коты, стегозавры. жадное впитывание дней, едва ли что-то взойдет, но ни разу еще не было так оправданно исчезновение, омертвение, проникновение, восходом возникающая рука ведет по трамвайным путям навстречу огням, и тебя уже не рвет, как раньше, не рвет безобразно, волокна срослись, остается, что ли, пустотой действенности цвести, знать, что с тобой говорят словами, горсти которых похожи на капли росы, растворяющиеся, растворяющие. ценю дыхание, реже сплю, пытаюсь совладать с камнем.

14:05 

игровое

такие дела
Охх.
Мне кажется, человек, который это создал, не имеет права быть в тени.
www.ludomancy.com/games/today.html

Простой, звонкий, замечательный.

13:56 

такие дела

13:56 

спроси меня, что происходит, скажи мне, что еще не вернулось

такие дела
ядерные взрывы снова сжигают меня во сне, хотя я до последнего верю, что все обойдется, и мои родители-японцы тоже.

12:07 

тот, кому надо знать, не спросит; тот, кому наплевать, молчит. без компромата.

такие дела
В сумбурном, торопливом начале я уворачиваюсь от случайно попавшейся семьи, которая уворачивается от меня, засыпаю и просыпаюсь пятьдесят восемь раз, в среднем снежный покров — пять-восемь сяку, когда я ударяю ногой кого-то, проходящего по вагону, то больше не могу уснуть, потому что Москва.

Теряюсь, нахожу, тороплюсь, потом не тороплюсь, меняю деньги, селезенку и возкальную пыль, пишу на аккуратном, однако рваном листе "Кецаль, ты где?", тыкаю запиской в лицо несчастной женщины, которая убегает к своей семье, после чего нахожу его, невыспавшегося, рыжего, априори демонического, и он ведет меня. Над головой его сияет неоновая вывеска "Я неуютен", мерно вздрагивает, щелкает и скоро гаснет буква "н", затем "е".

Он то спит, то не спит, рассказывает про девочек из МосЛита, упрашивает марта, ну пожалуйста, март, ну пожалуйста, март, который шляется где-то в лесу, да еще и в грязных штанах, покупает три пачки Лаки Страйк, к вечеру не остается ничего.

Дым ведет на поводке непринужденность, много смеется, пишет, рассказывает, знает, принимает, видит, вправляет мне мозги, потом еще раз вправляет мне мозги, после чего я прошу его еще раз вправить мне мозги, но он благоразумно отказывает. Нас дважды одобряет небо, ветер уносит из колоды карту с надписью "Тебе положено", вокруг нас бегает мальчик с воплями "Бляпиздец, я пахну щукой!", рядом лежит вонючая рыбина и гладит траву своим мертвым хвостом.

Дым яростно смущает Кецаля, я больше не могу сдерживаться и расплываюсь в сладостную лужу, Кец аккуратно собирает меня в бутылку, выдает адрес душного клуба и покидает. Потом уходит Дым. Поэты читают под странные звуки, очень сильно болит правая половина черепа, стихи про Роллтоны и Дошираки, потом накрывает море, обнимает, тянет, потом возвращается боль. Когда все заканчивается, я уже не помню, что было до этого, он понимал, что три года не пройдут для него быстро: они будут похожи на три северные зимы, потом возвращается более важное.

Мне снятся уже не войны. Я бегу кросс с какими-то стариками в рваных трико, а домах, мимо которых мы пробегаем, люди занимаются любовью.

Утром он выдает мне два браслета и книгу Боба Дилана, я совсем уже забыл разницу между там и здесь, радуюсь безумно открытому метро, после чего топаю двадцать пять километров по пыльной автостраде, пока не нахожу первую попутку. Она говорит: "Я поругалась с мужем, хорошо, когда есть, кому помочь. В прошлый раз девушка, которая оставалсь у меня ночевать, украла все мои деньги и драгоценности". Ей сорок лет, ее руки покрыты уродливыми шрамами от порезов. Когда она уезжает куда-то далеко, мне становится ясно: меня ведут. Еще четыре попутки, автомагнитола кричит "дорога в небо это дорога домой", меня выбрасывают на каком-то страшном пепелище, таджик возле кладбища пакует венки в мусорные пакеты и украдкой переносит через дорогу в свою потайную нору. Я жру печенье Кецаля, пою Aaah, your dancing child with his chinese suit, he spoke to me, I took his flute, и где-то на сороковом километре трассы Москва-Минск меня накрывает счастье.

18:13 

такие дела
16:21 

такие дела
14:45 

mutyumu

такие дела
у них странно детские по ощущениям клипы, балансирующие на грани безвкусного и легкого, и совершенно божественная музыка.


12:26 

такие дела
Други-товарищи, жители славного города Москва, хотелось бы взять да и направиться к вам в гости, но надо где-то ночевать. Ночевать надо с 26 на 27 число и, вполне может быть, еще и с 25 на 26 (хотя, конечно, вряд ли).
Без путешествия не выжить, а там еще и фестиваль намечается поэтический, потому будем прорываться и покорно благодарить чем прикажете.

16:37 

такие дела
ну почему, почему уже не хочется смеяться так просто, прикрывая глаза ладонью, почему не водятся на гладком столе поводы для пустотелого веселья, живущего в каждом сжатом кулаке, спящем там, убивающем оттуда? данность раздирает, дорога уходит в ночь, за разделительными линиями тесно и несмело топчется земля, но мы в нее не верим, хотя ,казалось бы, раз начали жить, значит, никуда уже не денемся, но все еще водится, крепится внутри где-то ощущение, что каждому из нас еще достанется, что каждый момент записывается, каждый зонт раскрывается как раз тогда, когда взмахивают ресницы неведомых существ или просто случается то, что случается, и это само по себе страшно, куда страшнее, чем то реальное, что вспыхивает в твоей жизни случайными фотографиями, когда ты протираешь глаза или опаздываешь на работу, или понимаешь, что сегодня вторник, и вдруг замечаешь их – те безногие инвалиды в метро, которым ты никогда не дашь денег, потому что в твоем сознании они похожи на Харона, они сторожат путь в хрустальную гробницу, не ходи туда, обернись,
обернись, и, возможно, удастся подавить крик, вернутся к себе, купить кусочек памяти, роликовые коньки выпросить за кусок ногтя и каплю крови, и снова что-то нахлынет, и не станет сил дышать тем же воздухом, которым дышат все жители твоего королевства, твоего безумного, безумно прекрасного королевства, и ты вспоминаешь их.

13:52 

такие дела
16:47 

фурикурилюбование

такие дела
Собственно, оборачиваться сейчас уже нет смысла, конечно, если этот поворт не сопряжен с признанием в неувядающей любви. Те, которые Orly?, замечательны. С вами очень хорошо.

Мы.
То, что у нас вышло (Warning: 80 мегабайт)

16:48 

на память о себе

такие дела
но пусть они скажут, что можно прожить без сорванной кожи и сломанных рук, что не смотреть в тебя, не видеть, не знать было бы лучшим ответом на все вопросы, что синий песок - это бремя, которое похоже на ветер, сыпь его в себя, сыпь, пока не поседеешь. и так получается, что половина из тех, кто еще есть, научилась, разводя на кухне чай в коньяке, со спокойным лицом говорить о бессмысленности и безысходности, и, пока ты пытаешься проследить за муравьями, тянущими за собой тонкую струйку сахара, они протягивают тебе руки, а потом прячут, стоит лишь повернуться, а еще есть те, кто умело воздвиг себе памятник, под которым можно играть на скрипке или кларнете, или большой дом, который еще не воздвигнут, но это же очень важно, одна из трех составляющих жизни, поэтому все должно быть идеально, говорят они, цементируя свои тела в этих домах, глядя на тебя из стен лицами, обрамленными серой застывшей массой, и у них просто потрясающая мимика. куда страшнее то, что им все веришь: у них длинные когти и низко посаженные глаза, и у тебя и вправду от безделья болит голова, реальность мутнеет и притворяется спящей в те моменты, когда ты не спасаешь мир, заваривая кофе в офисе, набивая безумный текст на заплесневелой, изъеденной крошками клавиатуре, и сдирать с себя кожу становится все сложнее и сложнее, но как же так, как же? просыпаясь, тебе кажется, будто бы ты спал в одежде, и она вся измялась, пристала к тебе, словно атавизм, противно и устало, потому что снилось все то же недоступное море, и ты, маленький мальчик, бежишь по пляжу, стреляешь из рогатки в корабли и дельфинов и все еще очень расстраиваешься, когда покореженные остовы, заляпанные чешуей, выносит на берег. взрослость вползает в тебя, словно молодая пара в комнату престарелых родителей, которые уже знают, что умрут, знают, что расчистили пространство для своих детей, но не вполне еще уверены, что без них на самом деле станет лучше, как говорят все вокруг. бойся бесцветного, никогда не жалей, еще миллион правил, которые вывешены на дверях, весь этот оптимизм, пессимизм, изм, ость, ние, все это похоже на жвачку, у которой закончился вкус, привычное перемешивание привычных карт в попытке увидеть новый расклад, выточить новый день и прожить его пару раз, чтобы понять, каким нелепым и усталым кажется человек, когда на него смотришь в зеркало, и каким обновленным - когда он только-только просыпается, потирает глаза и совсем не помнит, каким образом и зачем он попал в этот удивительный, удивительный и страшный в своей реальности сон.

18:58 

такие дела
Все игра, перевернутая кверху ногами ясеневая аллея, пользы от обитания вниз головой не будет, но хотя бы выйдем первыми. Так легко коснуться рукой, и все разговоры про работу - «они все сгорят, сгорят, только больно» - словно по разрушенным городам вышагиваем, вброшенные в неоновый мир безделушек и бесстрашия. Это как примеривать свой шаг к старику в широкополой шляпе, что хромает впереди: что-то немыслимое, неуютное, больное.

12:49 

такие дела
ты всегда пишешь так, словно меня нет

URL
15:21 

такие дела

Диафильмы на вывоз

главная