Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
15:08 

радости нищих

такие дела
я понимаю: нам не страшен ни серый волк, ни цветной порошок, ни густой гребешок, проникающий насквозь, приникая губами к корням, к источникам, глупо надеяться на свежесть, на сон. Так бывает, когда забываешь сказать о волках за плетнем, о глазах за спиной - не ведаешь, но видишь, в этом и заключается простота и выживаемость сейчас, в том, что так обтекаемо все, несущественна почти каждая деталь, кроме тех, что в руках бьются и дышат, дышат по-прежнему тонко, тепло, как умеют, и этим все перечеркивается. нам не стать прежними, так многому учиться, радует, что рано ворвалась история в наши звонкие и пустые клетки.

16:47 

такие дела
охх. участвовали в Гансене. фурикурились. сценку четыре месяца готовили. репетировали аки дурные. шоутайм вот вообще света белого не видел.
ни одной награды, ни одной номинации. хехх. и ведь не артхаус какой ставили, вполне себе приземленную штуку.
жаль проделанной работы. впрочем, все это не так уж и важно. главное - под толпу не лезть, не вливаться в общее месиво из банальностей и пошлостей.
вот как-то так.

16:24 

такие дела
Собственно, так и надо: вырезать, не перерубая, не затрагивая струн, которые звучат, не пересекая потоки и начала. Всепонимающе кивать головой уже поздно, прятаться в песок неумело, хвататься за руки и падать на плечи не позволено, будь добр, пристегни ремни, скоро наступит долгожданное падение и всё перевернется. Сумрачно ожидаемое завершение не в силах исчерпать то, что сейчас живо, бьется, трепещет, в снах предстает топором, рассекающим грудь, которая срастается, и уже не больно ни капли, что вы придумали такое?
форма открыта, я не умею любить. надо перетекать.

16:41 

такие дела
черта обозначилась как-то сама собой, в промежутке между самоотчетностью и нервом, женщина с серебряным лицом укладывала её на меня, такую тяжелую, такую эфемерную, взрыв - едва ли определение, скорее, просто бурный порог, недостаточно, падая, цепляться за руки, нельзя, нужно отпускать, но невыносимо. двадцать это действительно странно, словно по мху вместо воды, мягко, совсем иначе, словно плач, выражаешь себя мятыми рубашками и крошками в постели, словно бояться нечего, только усталость осталась в радужном ящике, из которого все козни выплакались, осталась, остается, будет оставаться, невозможная в своем желании казаться чем-то насущным, готовым идти на компромисс, способным угнаться за тобой, ради кого стоит кричать, лепить, выдумывать мерцающее "всехорошо".

12:49 

такие дела
но ты бы сказала: вознесись, а после пой. взберись на самую высокую гору, с которой тебя будет слышно всем вокруг. научись вдыхать так, чтобы один раз - и на всю жизнь. это должны быть сила, мощь, сногсшибательная энергия, поднимающая землю. именно так, и ни в коем случае не уступай тяготению.

нет, что ты. тщетно. я предпочитаю ущелья, я был рожден эхо.

16:03 

Saint Valentine & damned Socrates

такие дела
ты покажи мне свои глаза, свои мятые пустыни, сбитые на скорую руку форты, ощетинившиеся мозолями и шрамами, рвы солёные, и война, война кругом, сражения невиданных армий покажи, чьи отзвуки я лишь могу слышать, догадываться о них, прикладывая ухо к грудной клетке, словно любопытное взрослеющее дитя. не смей выдавать ключи, не порицай, не властвуй, так не добраться мне до сути, не пустым туристом быть, но искать и находить время в кармане рубашки, время на преодоление расстояния от формулировки до состояния, от первого камня до последней горстки пепла. в стране суматошного, белого, смрадного молчания я пускал по реке свои волосы, и каждый раз, когда они заново отрастали, я знал, что где-то выпущенные локоны, мокрые, продрогшие путешественники, превращались в деревья и дома, в дирижабли, похожие на воздушных слонов, в телепередачи и стихийные бедствия, которыми обозначаются пути, проделанные и сомнительные, на которые не ступлю уже, наверное, никогда, и по которым никто не пришёл. странные сны, в которые выродилась моя нелюбовь к самому себе, уже не измять, не вырвать, и сейчас открывается единственный маршрут: отдаваясь, исчезнуть, раствориться, выйти из себя настолько полно, что ветром не проверить. все уроки мои о солидарности и компромиссах, всё нутро моё, взлелеянное умиротворённой жаждой забвения - всё это похоже на железо и серу, но лишь отчасти, на самом деле это даже не алхимия, а игра в неё, старинные рецепты ошибок, собравшие тысячи воинов и не сумевшие выйти на войну. так неуместны теперь эта возвышенность слога, это самоуединение в словах, счастливое копошение внутри, что единственный путь наружу лежит сквозь неумелые танцы у самой кромки своего, но чужого приличия, и если ты хочешь, чтобы я, не испугавшись, перешагнул через эту черту, возьми мою руку и вырви меня из этого детского тела, посмотри на меня, промолчи, сядь и не уходи, пока не найду, не забуду и снова не вспомню тебя.

17:27 

маломыслие

такие дела
боженька правый, боженька левый, отчего же вам на плечах поникших не сидится, к чему все эти метания по вырванным страницам, жизни для вас - раскраски наивные, а не средоточие пульса, центр всего наивного и дышащего? нас таких швыряет, пока вы там себе резвитесь, ни совета, ни телеграммы, а по нам бетонные стены, необходимости, условности, много, очень много страха, всё то, что бывает, когда из теплиц да на воздух зимний, бодрящий выходишь и сразу же в нём растворяешься, превращаясь мыслями в снег. нам здесь мелко, в нас самих мелко, ибо больше уже не извлечь ничего, что не ослепило и не отвратило, и нечего просить, разве что случайные выбросы навстречу можно добавить в список, и выжидать, пока эти двое перебесятся и снова примут исходные положения, пока не потечёт знание в неподготовленные уши, как это было до нас, до сейчас, до вообще.

18:46 

ритм "взмах-вздох"

такие дела
кажется, сейчас мы похожи на заспанных ветроглазых мотыльков, спасённых из зимы, но брошенных в самостоятельность. расчерченные угольком пространства и построенные наспех улыбки лишь позволяют нам не обжигаться: ни о безумный холод одиночества, ни об истлевшее уже "привет, мы". ни одного пробуждения не ждём, странные пророчества не учитываются, топчется новое у порога и заглядывает в щёлку двери, и не видит ничего, совсем ничего. надо отслаиваться, чешуйки оставлять, а разум - отделять, пускать его во все нелёгкие, в завтра, в позавчера, в жидкую весну, во взрывоопасное лето, во что-то крайне немыслимое, невообразимое даже, чтобы стереть себя с фотохрусталиков, которые готовы фиксировать, но не разрешают уходить; чтобы разделить твоё существование на бесконечность и получить беспределье, запределье, и просто пределы свои осознать. не метаться в стеклянной банке, присваивая себе моментальные вспышки проносящихся мимо поездов за стеклом, прочитывая между строк о своей несвободе и бессилии, страдая, да, глупо так страдая.

пусть бы и мотыльки. испуганные и бессрочно отделённые от прошлого. зато уже и не страшно оказаться в пространстве, в котором никто никому не бывает нужен как-то идеалистически, без прикрас, что ли.

всё, подчинённое смыслу, держит тебя за правую руку, всё, изуродованное (мы любим красоту уродов) иррациональностью - за левую, словно бы это игра или детский сад, наглухо укутанные в одеяло коконы, покорно и как-то легко ожидающие нового своего перерождения.

15:52 

такие дела
кажется, всё кругом становится до неприличия немногословным и ускоренным, пронизывающим, словно синие плети так давно не являвшейся к нам воды, и высказать то, за что ты держишься, уже никак нельзя, и повернуть назад, взглянуть хотя бы, тоже не выходит - ослепнешь, станешь немощным, тусклым, иссохнешь, завянешь, как угодно, только не повернуть бы туда, откуда явился. это важно сейчас, все силы брошены в настойчивое, действенное ожидание, отслаивание от себя прошлого, благо есть ради чего, для чего и вообще.
смирился со смертью, но до сих пор боюсь военкомата, больниц и безмыслия. как-то всё навалилось, простите.

16:12 

лечить простуду, недомолвки, покашливания.

такие дела
в общем-то, что говорить, к чему? что изменилось? стало как-то спокойно, в монголии штормы отменили, запретили, высекли розгами и повесили сушиться на солнце пекучем, внутри всегда тепло, которым высыхают рыбы, плача.
будь что будет - дурной знак, чёрная метка в списке желаний, будет не будет, а будет пиздец, это проверено, так бывает, когда открываешь новые окна в никуда, машешь в никуда свечой, подавая опозднавательные знаки никому, чтобы он шёл к тебе, садился в кресло, пил чай, кривился, но жевал печенье, испечённое тобой, такой вот никто, говорящий ни о чём, молчащий нипочему, и как будто бы ничего, всё ок. нет. у меня есть пару часов, чтобы прокрутить плёнку, присмотреться, ямы и шипы разглядеть, повороты переломать, чтобы смотрели в другую сторону. у меня есть _время_ - безумное слово, о котором я забыл в прошлом году и так остро вспоминал здесь и сейчас, так неуместно.
это всё, что есть сейчас. а, нет, ещё есть вы.
вы, те. кто, несмотря на идиотское - идиотское, пустое, обессиленное - молчание, были, улыбались. сентиментально? да, всё оттуда же, но я не увеерн, что могу сказать эти слова сейчас иначе, изящнее, приличнее приодев, что ли. спасибо вам. пусть у вас всё будет правильно. мозаики сложатся, рёбра не сломаются, счастье усядется у порога и будет сторожить. пусть вы будете гениальными и красивыми, пусть боженька любой будет танцевать, глядя на вас.
а я уж подтянусь. чего там, право слово.

13:30 

такие дела
Если начать выписывать все ошибки, невозвращения, междометия и слова, так и не выплюнутые, то получится куда больший список, чем тот, что ты прячешь под подушкой в кулаке, когда спишь, чтобы снилось только море.
Всё складывается - удивительно входит в заготовленные провидением пазы - хорошо. Вначале брат пытается порезать мои руки кухонным ножом, а потом все улыбаются и отпускают стопом в Москву. Новогод бьёт по голове, недозволенности, недомолвки, "забыв о мире, миром позабыты", словно бы на десятом звонке в дверь ты начинаешь метаться по комнате, на двадцатом - есть шоколадные конфеты, а ещё через пару десятков подрываешься и открываешь, а там никого. Пошутили.
Я очень люблю всех тех, с кем мне молчится. И это не оправдание.

15:25 

такие дела
12:46 

to do на прогорклый декабрь

такие дела
делать шаг и не пытаться попасть в след, оставленный кем-то до тебя; внутрь пустить всё вплоть до самого грязного, слепого, мёртвого; не бояться потерять то, что никогда не будешь иметь; говорить о снеге, думать о снеге, мечтать о снеге, начинать снег; осознать, что необходимость друг в друге слишком иллюзорна, чтобы мерещиться горизонтом; отпустить всё, заново начать свободное падение; понять, что всё вышеперечисленное невозможно ввиду сокращённого нутра, успокоиться.

23:39 

Жизнь в Москве 25-28 декабря

такие дела
други дорогие, как быть, как жить? исполнение обещаний наткнулось на жилищную проблему. а именно: 25-28 декабря в Москве негде жить. возможно, сроки пребывания ужмутся - зависит от наличия билетов на это безумное время - и всё-таки ночевать где-то надо. буду тих и смиренен(по желанию хозяев - тихо и смиренно безумен). Благодарность, рзмтс, гарантирую.

апд. Ночлег найден, всем спасибо и спокойной ночи.

апд 2 Марок оказалось мало, ночлег всё ещё под вопросом.><

23:11 

такие дела
теперь мне страшно класть телефон в карман.
нет, я всё понимаю.
звонить анонимному абырвалгу, случайно набрать номер некоей девушки - это моё бедро может запросто. потом долго молчит в динамик. затем мне звонят и просят пригласить бедро к телефону. я тогда бросаю трубку, обязательно бросаю трубку.
сегодня оно превзошло себя. сегодня оно позвонило в ад.
не знаю, что ему там сказали. не хочу знать.
теперь в записной книжке имеется прекрасный контакт "Ад", бережно занесённый туда этим самым бедром. с большой буквы, заметьте.
и номер. номер могу сказать. 236223. сложите все тройки вместе. сложите все двойки вместе.
боюсь удалять, жду звонка.

17:26 

такие дела
криком внутрь себя, по ступеням повисшей в междомье случайной безбрежности,
расстоянием между радиостанциями, размывающими очертания наших голосов,
лишением сиюминутного, воздвижением частного, всплеском прекрасного
греешь лицо,
ладони сверкающе прячешь в себе,
возвышаешь за право ошибки.
пока свищет и разрывает на части острая необходимость выйти из завтра,
грохочут войны,
растерянные люди покупают воду и выгуливают ее на щеках,
теряется золотая нить, расплетаются волосы в тупике недосказанности,
молчишь.
на площади стоят поезда.
мы не успеем.
все просто.
так надо.
помнишь, земля прорастала сквозь линию горизонта и глубоко проникала во время,
клеилась к небу, лилась из окон пустых и садилась на руки свободно.
и мы ожидали,
и мы смели верить, что можно вот так стоять, обнимая кочующих чаек,
целовать их клювы, класть песни в их тело, истекшее из разбитых крыш.
возникающая при этом невесомость - вклад в лёгкие какого-то физика,
что открыл особую совокупность настоящего и выдумки, назвав это осенью.
надо взять за руку,
вылепить глупую историю или сойти на берег,
быть по колено в песке и, глотая страницы, учиться ходить без тела.
там, где печалится скупая "фа",
где касаются фундаменты пересохших облаков,
где мутные города сбрасывают бремя молчания и касаются нежно губ твоих,
я видел тень.
расстояние между кусочками снега, что крошится из-под ногтей,
стало больше, чем твои тайны, чем моя неуклюже стеклянная поступь.

23:05 

такие дела
забавное накапливание недоговорок и противоречий отягощает.
попытка быть честным отя бы с самим собой ничего не стоит без высказанных вслух куда-то правд и неправд.

23:04 

такие дела
Если ты прикажешь им посмотреть на тебя, на твои руки, если ты попросишь их лицо твоё осмотреть, запомнить, они не шелохнутся: сбросят шершаво звенящую кожу, вырежут гланды, заготовленные ради новых зим, постучат ложкой нетерпеливо о кончик твоей оголённой струны, кашлянут неловко, словно бы горло прочищая от застрявших внутри слов несмелых, но сильных, тяжёлых. Словно брошенные на землю камни, спрятавшиеся при всемирном негодовании, уничижении тех, кто кричать посмел, не зная, о чём, они выжидают, пока ты проходишь мимо, ожидая от них хотя бы брошенного взгляда, туда-обратно, нелепый маршрут, пока не протрутся ботинки и земля не станет на пару жизней к тебе ближе. Тогда уже и понимать их куда проще, и они, радостно усмехаясь и размахивая руками весело, подкатываются к тебе, садятся на плечи, сливаются воедино, словно бы ты всегда таким был: обременённым ими. Но даже сейчас не стоит просить их о взгляде: чем честнее ты оголяешь себя, тем надёжнее и прочнее взгляды их удивительно подвижных, шипящих волос.

16:09 

докатились

такие дела
а, да. меня попросили сложить оружие. обзоры больше не пишу. пока.
говорят, кризис.

15:32 

такие дела
Самое страшное - понимать, что ты сейчас находишься на какой-то внутренней тропинке, мимо которой выстроились люди заинтересованные, и вот ты идёшь, а они что-то пишут у себя на ладони, спрашивают друг у друга совета, сверяют по глазам написанное с удивительно неправильной правдой. Грубо и колко, и так хочется броситься в волосы, в плечи непознанные, в эту гулкую, смешную надежду, и, засыпая где-то внутри, думать, будто бы всё сейчас - удивительно - спокойно и бесстыже может запереть твои веки, усилия, смех запоздалый внутри настоящего, запереть и никогда не доставать наружу, не выбегать на холод течения времени босоногими такими мыслями, не выбегать.
Иначе движения неловки, мысли не верят в свою настойчивость, глупости всё это - думать, будто бы каждый должен прилежными телеграммами, острыми конвертами говорить, прежде чем что-либо получить, но как же привыкнуть к тому, что всё остальное уже и не важно, ведь растерянными и пустыми вкатились в эту зиму, слова из карманов выброшены, веки дождями залеплены, и каждый способен не знать, не понимать, что-то не, что спасает не раз и не два.
К счастью, не выпить друг друга до дна, не выстроить башен вавилонских этими взъерошенными шкурами слонов, на которых зиждется белёсый шарик, усердно перебираемый ногами, глазами, новостями. Будет ещё место для пряток всевидящих, пора холодать и пускать иней по струнам - это ещё не сейчас. Это - я смею привычно наивно надеяться - никогда не сейчас.

Диафильмы на вывоз

главная