23:39 

This is...love?

такие дела
Когда мы копаемся в записях звонков мобильника друг у друга...
Когда мы заставляем своих детей прикрывать свою мелочную ложь...
Когда дни раздоров и объединений чередуются чуть ли не через неделю...
Когда мы врём...
Когда мы не слышим того, что нам хотят сказать...
Когда чувства становится рутиной...
Когда мы становимся друг другу должны...
Когда прикосновения становятся дороже взглядов...
This is love...
Is this love?
I don`t want it.
Лучше ничего...чем это.

@музыка: Lorena McKennitt - The Lady of Shalott

@настроение: Аййй...

23:25 

В растерянности

такие дела
Странно. Сегодня куда-то один человек, на которого я случайно наткнулся в интернете. Причём мы с ним договорились о встрече...я вообще очень радуюсь любому интересному и надёжному человеку, что вдруг находится в моей жизни...а тут...бац - и нету. Наверное, выкинуло просто, а потом либо зайти не получилось, либо что-то другое случилось...а вдруг не так? По-другому? Вот то-то и ооно, что я не знаю. Неивестность гнетёт.

А всё-таки ФурИ-КурИ - это аниме про любовь.

@музыка: Akira Yamaoka - Letter from the lost Heaven

@настроение: Непонятное какое-то...

23:51 

Меня сегодня посещает какая-то странность

такие дела
Или это не у одного меня Дайри.ру глючит?
Понял одну простую истину...
Нужно сохранять каждый созданный пост. Иначе не сохранит и переглючит.
Кошмар. Заново сегодняшний писать не буду. Не люблю делать одно и тоже в третий раз.


Украдено у Дмитрия:
Если тебе когда-нибудь захочется найти такого человека, который сможет одолеть любую, даже самую тяжелую беду и сделать тебя счастливым, когда этого не может больше никто, ты просто посмотри в зеркало и скажи: "Привет!"
©Бах

@музыка: Пусто

@настроение: Замешано и завёрнуто

19:56 

такие дела
Бабушка приехала. Это хорошо. С жутко меркантильной точки зрения. И плохо. Со всех остальных.
Нет, я ведь жутко рад их видеть. Как часть семейства, живущая в Могилёве и приезжающая раз в полтора месяца - есть время для того, чтобы успеть соскучиться по этим родственникам. Вот только когда они приезжают...
Маскируюсь под динозавра на мониторе. Пока не замечают. Но скоро ужинать...

Ездил ко врачу. Из-за перенесённого недавно гайморита немного нарушилось лечение приёмом антибиотиков, и потому нужно блоы снова ему показаться и получить новый курс лечения. Много нового узнал я о себе из уст бабушки...о том, что я жутко похудел и мало ем...а мне казалось-то, что когда меня воротит от еды - это состояние насыщения...жаловалась на то, что много у компьютера сижу...хорошо...мне тогда, пожалуйста, КПК, миниDVDпроигрыватель и пишущую машинку, пожалуйста...и если всё это заменяте одна только вещь...почему бы не пользовать её ради всех эти функций?? Где логика? И чего они от меня хотят? Ууу...пристали.

Зато...

Еда! Много еды! Ууу...первая потребность из общей пирамиды их удовлетворена всеми возможными путями. Соскучился я по полезной и вкусной(да-да-да) смеси из белков, жиров и углеводов. Буду хрустеть банановыми чипсами в стиле современной ленивой обезьянки и пялиться в монитор на Лейн. А потом мне скажут, что я много сижу за компьютером, и вообще скоро ослепну. У же восемь лет слепну. И когд же сбудется сие пророчество??

И вообще. У меня появилась странное ощущение к цифре "три". Не два, не четыре, а именно цифра "три" дарит мне ощущение завешённости и идеала...наверное, это из детства пошло...когда меня учили о том, что на третий раз всё получается и три вещи лучше, чем какое-либо другое их количество...дааа...но почему три??

@музыка: Нежное Это - Будущее прекрасно^_^

@настроение: Оно-таки прекрасно...

22:50 

Pointless...

такие дела
День сегодня был...уххххххххх.
Математика плюс физика...это было неплохо, учитывая то, что я уже совсем разучился учиться (каламбур-с) и вставать в семь часов...даже сон запомнить не смог...учитывая то, что он-то был сегодня точно каким-то совсем безбашенным...но я его не помню...уфф.
Зато мне подарили фарфоровую чашку^_^. Красивую. Буду из неё пить чай по праздникам. Спасибо товарищу Анне за столь приятный НГ-подарок. Праздник только начинается.

"The eternal sunshine of the spotless mind" - один из САМЫХ красивых и жизненных фильмов, что я видел в своей жизни. Даже после пересмотра он многое расшевелил внутри моей душонки. Наверное, потому, что Джоэл - это почти я. И жизнь их - почти та, что я хотел бы. Это слишком много для одного фильма.

"- Волшебство кончается. И что мы будем делать?"
"- Наслаждаться. Моментом."

@музыка: Radiohead - Fake Plastic Trees

@настроение: Глухое постукивание внутри

23:36 

Stupid Evening

такие дела
Почему???
Ну почему же люди выливают свою злобу на других людях?
Ну побились бы головой об стенку...или разорвали бы пару-тройку плюшевых покемонов...но зачем кричать матом и ругать, смешивая с грязью, только из-за того, что у самого болит голова и всё валится из рук??
Надоело. Хочу доброты. Да вот нету...

И почему люди не хотят помощи...неужели боятся того, что их могут обмануть...бросить на полпути к спасению...или ещё из-за чего-то, что мне неизвестно...но вот только...говорят "Спасибо за участие...приятно...Вы такой добрый...". И никому от этого не легче. Совсем-совсем.

Не хочу завтра. Вернее, хочу, но не утро. Два репетитора - это жутко...

@музыка: Тихо...

@настроение: Грустно...

19:42 

Если бы сбывалось...

такие дела
Долой тьму. Снег греет своей белизной. На улице холодно. А с чаем в руках - тепло. Пока выбираю чай.
Хочется что-нибудь сотворить красивое, да вот руки не под нужны углом пока растут - выпрямлять надо, срочно выпрямлять. Садится...творить...просто творить...всякую бессмыслицу. Надо работать, надо...

Прекрасно...утки в парке Горького - одни из самых харизматичных созданий, что водятся там. Они грызутся между собой за куски булочек, ныряют, купаются, брызгаются и крякают. Любопытно...что они делают здесь зимой? Холодно ведь. Жаль, что не подумал прикупить булочек - недавно нашёл в себе эту непонятную любовь к кормлению птиц, причём любых - хоть какое-то добро в своей жизни делаю.

Друг вернулся из Москвы с новеньким Tablet-PC с Центриной инсайд и другими красивыми ТТХ. Я очень рад за него...наконец он сможет творить где захочет и когда захочет. Кто-нибудь, научите меня завидовать белой завистью-у...так хочется доставить ему удовольствие.=)

@музыка: The Pillows - Funny Bunny

@настроение: Ну...щас пойду...и...и...сотворю!

14:06 

такие дела
Да, кстати, забыл предупредить...Автор сего дневника не несёт никакой ответственности за все совпадения людей, образов, мест, предметов и т.д и т.п. с действительностью, так как ни один человек пока не ответственнен за то, что творится в его бессознательном...

Сон №1.
Сценка в школе. Я не помню, что произошло и с кем - но она была.

Я в комнате. Возле меня - абсолютно незнакомая брюнетка и ещё какой-то человек, лица которого не помню. Они меня готовят к свадьбе - моей свадьбе. Я не знаю, кто невеста. Входят родители - они рады событию, кричат: "Женись, женись!". После чего они кидают мне комплект, состоящий из двух рубашек - чёрной и разноцветной, причём если против чёрной я ничего не имею, то вот разноцветная...Я в ступоре. Спрашиваю у брюнетки: "Это из-за того, что мы в Италии?" Она отвечает: "Да". Я успокаиваюсь.
Все исчезают. Я стою на дворе между двух деревенских домов и думаю, что неплохо бы было найти организатора. Иду искать. Передо мной - лес. По ближайшему дереву проползает бобёр, я смутно догадываюсь, что он и есть организатор, зову его, но он убегает. Возвращаюсь во двор.
Тщетно пытаюсь застегнуть цветную рубашку(чёрная уже на мне). Подходит брюнетка вместе с человеком в белой меске и костюме мима. Брюнетка спрашивает: "Где организатор?" Я говорю: "Не видел" Мим отвечает: "Он(то есть я) видел его в образе бобра, но не хочет отвечать." Я говорю: "А, да, точно, видел". Брюнетка кивает головой.
И тут меня прошибает мысль: "Ё-моё, как же так, у меня будет пышная свадьба на коте из мешка, а я ведь за гражданский брак и долгосрочные отношения! Это всё не так, как я хочу!"
Просыпаюсь.

12:32 

Лайк э баус

такие дела
Когда я повторяю себе «Ты деградируешь, остановись уже», вдохновленный успешными людьми из подтанцовки Леди Гаги, только википедия пытается успокоить меня. «Нет, я уверен!» - дрожащим от боли голосом парирую доводы разума. «Я осуждаю оппозицию и люблю The Lonely Island, я предал британский юмор и качусь в семьдесят пятый год, когда Saturday Night Live шутили еще не очень смешно». «Да, это несомненно деградация. Успокойся, сынок. Смотри сюда.» И указывает на строчку. Теперь я верю, что моя деградация — деградация светодиодов, световой поток уменьшается, единственный минус — непригоден для работы в гирляндах. Ах, чувство общности, прощай, зато я могу, помахивая справкой о невменяемости, пересматривать Like a Boss пятьдесят тысяч раз. Фак ю, Стивен Фрай!

У них вообще есть редкие удачи и редкие провалы, и по этому принципу работает весь SNL (за вычетом неперевариваемых шуток про политику, которые для рядового американца заменяют корзину Куриных Ножек KFC или романтическое свидание с биржевым автоматом).

15:37 

«Илья Самохвалов позвал моего отца в фильм про зомби, ну и я с ними»

такие дела
Я не писал сюда сколько? как-то неприлично долго, и все, что хочется сказать обо всем этом времени, формально заключено в следующем предложении: «Если долго смотреть на обложку альбома Californication, волны начинают двигаться и шуметь.»

Если долго воспринимать действие за ошибку, проблему, команду «апорт», то необходимость рыпаться и потеть отпадает сама собой, можно экономить на подошвах и душевных силах, не выигрывая ни в своей жадности, ни в простоте. Как большое растение, окружение вырастает и наполняется листвой и птицами, в данном случае — ничем и никем. Попробуйте взять любую точку жизни и вывести из нее исходящие линии, выберите лучшую систему символов и понятий, в которой удобно быть садовником, и проследите за ответвлениями, пересечениями, едва живыми ростками и гниющими побегами. Так хотя бы можно понять, сколько времени должно пройти, чтобы тебе поверили, чтобы паспорт прошел контроль, лицо вернулось на место после ночной пьянки, люди снова стали натыкаться и нервничать, а впереди все еще что-то есть. Я всего лишь притворяюсь испуганным, а на самом деле не знаю, что вообще делать, но знаю, как — прекрасное состояние баобаба.

Если долго смотреть обратно, можно свернуть шею, если так, то предсказуемость застилает все, впрочем, не всегда ее отрицаешь, сейчас гораздо лучше знать, что тебя ожидает, чем радостно бежать в темную комнату, это большой отпуск, потерянный отпуск, Lost holidays are the only ones that`ll remain real, откуда-то вспоминается эта надпись на борту самолета, который не пролетал над не мной, не легкое не путешествие по каким-то надуманным поводам, не так уж и много нужно для счастья, в общем-то. Когда Аглая давится пылью, которая выползает из гармошки, или ожидает двадцать минут среди хохочущих обтрепанных книг, я понимаю, что делаю все совершенно не так, как привык. Наверное, во всем виновата свернутая шея, два огромных пакета в руках, голова разбита на пятьдесят строчек меню, вот еще курящего зала нигде нет. Я не знаю, как Аглая все это вытерпела, это же длилось целых три часа, жалкая горсть зеленых скиттлз и банановый милкшейк закончились еще в начале разговора, а холод пришлось завезти с собой из Москвы. Впрочем, если еще появятся шансы исправить свои ошибки, я их все так же буду растрачивать на поклоны и восхищенные восклицания, привет естественности, Тому Уэйтсу и Тайре Бэнкс, привет и спасибо.

22:45 

we`ve got names on every door

такие дела
В Москве за день можно успеть только два дела, при этом нельзя спрятаться в тихую заводь и прозябать там спокойно, нельзя превратиться в одного из существующих поныне. Довольствуйся прошлым, чтобы вступить в настоящее в лохмотьях, в дизайнерском пальто, практически обнаженным. Холод сжигает лицо, обугливает сигареты, в метро можно успеть прочитать тонкую книжонку Кутзее и расписать блокнот несущественными заметками о прошедшем дне, отдельными списками: кого не увидел и кем не был замечен. Обильная слезоточивая самоконцентрация как первый признак морального разложения, то ли еще будет.
Громадное здание с тысячей этажей, на каждом из них блокпосты, охраняющие портеты сияющих младенцев, мухами облепившие стены, в резюме просят указать, какие травмы были перенесены, курить, разумеется, нельзя, неопытным являться тоже, про себя повторяю: «Если возьмут — хоть куплю Wii на Новый год», за что все это. Два капюшона словно целлофан, i`m a mothafucking monster, пою, курю, согласно списку дозволенного, вываливаюсь из главного входа — одним делом меньше, какой же скучный выбор.
Депривация стала лучшим залогом душевного здоровья, куда ни глянь — всюду прекрасное безделие лапушками со скандинавскими узорами обнимает, все это не кажется таким уж неестественным, ведь можно успеть больше, чем две вещи, ни одна из них не вытащит мир из грязи, но уж точно сделает спокойнее. Смотрим на жаб, слушаем глишный Valerie, выдумайте третье, чего перечислять.
Секунды пользы от поста: австралийские The Jezabels сильно отстают от Sugar Army, другая весовая категория. Худосочные худышки, укравшие все свои ходы и скомпилировавшие в крутую музыку. Учись, Тейлор.


19:52 

can we get much higher

такие дела
Всю дорогу я мечтаю написать на своей майке sweet succulent sexy jesus gives me sanity и отправиться священной войной на тех, кто никогда ничего не боялся. Не боялся опоздать к закрытию метро, не боялся просыпаться в абсолютно пустой квартире с выкрученными лампочками, не боялся обнаружить миллиард пустых пачек Лаки Страйка и одну - Легкого Винстона. Пока я отстригал фильтры в ванной, дрожал от каждого шороха за входной дверью. Сейчас будут стучаться, сейчас потребуют смирения. Депортируют обратно, к тюремному распорядку и вальяжно скользящим по пищеводу котлеткам. Я не знаю, зачем они это сделают, кому это нужно вообще, но понимаю, что такое возможно. Ни в чем нельзя быть уверенным сейчас, ничего нельзя провернуть без страха. Ничего нельзя вывернуть наизнанку и засвидетельствовать на бумаге. Нельзя прокричать зажигательную кричалку, не боясь охрипнуть. Чтобы добраться до Минска, мы притворялись братом и сестрой, получившими грант на обучение в музыкальной школе. Дальнобойщики верили, но не просили исполнять, потому что арфу на трассу с собой не пронесешь. Хотя всегда, всегда может подойти кто-нибудь и сказать: давай, играй, лапушка. А ты ему спокойно: я боюсь играть, а песня, которую я боюсь играть, называется fear gives me boner, и все это совершенная ложь. дергаешь струну, выходишь.

18:43 

такие дела
Я не знаю, что происходит, как все это связано друг с другом, почему, когда спишь два часа, дни заканчиваются быстрее, молниеносная перемотка к мятому покрывалу, дивану в гостиной, к очередному знаку вопроса, на подоконнике расцветает лужица, оставшаяся после дождя, тысячи зеленых организмов уже плавают в солоноватой воде, внутри меня растет опухоль — тысячи мертвых клеток, праздных и обезвоженных, размазанных жизнью и закостеневших в благополучии, беззвучная пустота, разодранная тишина, я скармливаю рыцарю подземных монстров, и мы разрастаемся до боли, до морщин, до незнания. Я не понимаю, как это работает, как Fleet Foxes смогли собрать удивительную Mykonos, как поющий дальнобойщик проехал три тысячи километров под этим ебанутым солнцем, это какая-то нечеловеческая химия, школьный курс завязанных в узел веревочек, тянешь за одну — остальные звенят, режешь одну — песня остается прежней, и после четырех часов, проведенных на границе, после года в разобранном доме уже не стыдно вслед кому-то кричать. Все остается прежним, ничто не меняется, я боюсь видеть людей, потому что изнутри льется только одно и то же, одно и то же, я благодарен тем, кому все равно, у кого десять пятниц и почти нет ни на кого времени, потому что не хочу спрашивать больше, зачем мы такими выросли, когда мы шагали по натянутому в пяти сантиметрах от земли канату, в какой момент под нами оказался символических размеров каньон, проще убежать, валяться на детской площадке и смотреть, как десяток откормленных мужчин гоняют по пыльному полю голову своего учителя, а в уголках глаз — пожар. Наверное, в ее глазах никогда не затухает пламя, тайна остается, она еще кажется живой, дышащей, остаться с ней — единственный способ прочувствовать день во всем своем великолепии, удержать его целым, хотя и воздух уже почти исчез из обихода, у норвежских писателей все герои старики, я не представляю, как можно чувствовать себя шестидесятилетним, когда тебе в четыре раза меньше, все кругом загадочно и неинтересно, можно отходить ко сну, самое время петь колыбельные, это первые пени, которым учат детей, но у меня в гостиной, еще в самом первом доме, всегда играла дурацкая постсоветская Кармен, солист басил, время текло, мать била отца, я читал об опухолях и прощупывал свое тело, прежде чем уснуть, и во сне мы держимся за руки, не знаю, как мы познакомились, каким чудом вообще, но, кажется, до встречи с ней я вообще не видел ничего по ночам, черный тихий кинозал, и так уже после рассвета. Теперь же все есть, все на ладони, кругом много тайн, но, кажется, пока нет сил, чтобы отодрать занавески от окон и заползти любопытству под юбку, разлить еще воды под солнцем, понять, как же, черт возьми, сделан этот Mykonos, спасибо вам, но нет уже сил, снова пять минут отводится на день, пока ты далеко, пока ты задыхаешься угарным газом, я плачу от этих расстояний, скармливаю рыцаря подземным монстрам и тихо иду спать.

URL
03:15 

Wild wolves always stare me out

такие дела
Мы пережили визит к немому психотерапевту, высшую меру за ворованные яблоки, Корея проигрывает семь-ноль, игроки медленно ложатся на поле и машут руками, плачут, по горизонту проплывает труповозка, вода с валокордином, забытые на окне, покрываются коркой льда, а она сидит рядом и пытается превратиться в связанную лентами чистоты фигуру, умелые руки уже мешают краску и расбрасывают рваный конфетти, я бреду по комнате, которую пробивают деревья, звуки птиц падают хлопьями вместе с первыми загорающимися окнами, в одном из них врач говорит: «Посмотри на ее ноги, она едва дотянет до тридцати», во втором расчет на смятой бумажке оказывается верным, в четыре утра все векторы сошлись, наше убежище догорает, но мы не решаемся спрыгнуть с подоконника, потому что для нее все кругом — вихрь остро заточенных лезвий, а я бреду среди битых лампочек, все пространства лишены света, а направление слишком легко отыскать.
Мы играли в шутов, лесбиянок и корейский оркестр, мы проезжаем полмира, чтобы преодолеть пару сотен километров, она пропустила похороны, но единственная похоронила своего старшего брата, все смеются, провожают из каменных беременных животов, на вокзале, сгибаясь пополам, пересчитываем оставшихся друзей, планируем трип по светлым сторонам стран, где не требуются пропуски, я бегу по платформе, пока она не скрывается из виду, вся эта бесконечная череда встреч и провожаний, малый круг кровообращения, остановить нельзя, невозможно, нет причин.
Через несколько шагов меня выворачивает наружу, вся накопленная стружка, десятки черных жучков бегут по внимательным глазам, спасибо, спасибо учавствующим, сочувствующим, уходящим и возвращающимся, бьющим и принимающим, возгораемым и обретающим, мы разбираем мальчишечьи замки на щербатые блоки, мы разливаем по старушачьему сервизу и пьем через грязные куртки, не знаем, чем закончится пустыня, зачем закончится, но в красной строке слишком много цвета, надо завязывать с началом, надо принимать таблетки и спать спокойно, медленно класть свою глову на поле пустое, и тогда непременно приснится, что мы проиграли, и, возможно, сейчас нас заберут домой.

03:30 

такие дела
02:33 

малый круг, большая медведица, обними меня лапами и прикажи смотреть

такие дела
стоянка грузовиков находится за кольцевой, дорога не отнимает ничего, я снова выхожу на конечной и прислоняюсь к столбу, наблюдая за проезжающими автомобилями, гадая, который из них не сумеет пропустить, вспомнит про мороз и желание оказаться в совершенно ином, отличном от настоящего, месте, потом я вспоминаю о бабушке, пластиковая упаковка дрожит в кармане, синие буковки, не голубые, не излишние, помогает при безнадежной сердечности, пока она провожала меня, одиннадцать раз повторила «хороший мой», пока пила лекарство — еще семь, вся жизнь — тонкое лавирование между строками компромиссов и интриг, нельзя, восхищаясь внезапной близостью, показывать ежедневное содержимое сумки, нельзя говорить «нет, все это очень серьезно», потому что санитары спрашивали, почему такой внезапный приступ, тогда ручка от носилок так врезалась в руку, что след остался и горчит, превращаясь то в подростковую дрожь, то в бессильную злобу, пересекаемую безобразным ожиданием, чуть позже меня попросили не огорчать ее, а я не понимал, почему, рвался с пластмассовым пистолетом на просторный воздух и пулял во все стороны, подражая тонущему льду: меня нет, но всем кажется, будто бы одного знания о детали достаточно, чтобы опровергнуть и физику, и настоящую картину.
хрупкий тихий мальчик, знающий все рецепты алкогольных коктейлей, решает исчезнуть, мы играем ритмично ключами и сопутствующим железом, вырабатывая мелодию, которой стоит держаться, когда понимаешь, сколько ты оставил, сколько еще не срослось, мы не танцуем, повторяем «умереть и проснуться в шестидесятых», это не вяжется ни со здравым смыслом, ни с отрицанием дешевого пафоса, в тот вечер хотелось оказаться немного дальше от всего происходящего, чем обычно, звенеть ключами и не осознавать последствий, непринужденно улыбаться после — совсем мучительно, равно как и рассказывать о преподавателе: брата убили прямо перед его глазами, еще до того, как он попросил меня спеть для Москвы, мы говорили об этом, о сорока днях, о пропаже одноклассников, седеющий мужчина, закрепим соль, брат стоял передо ним, счастливый, сохранивший рабочее место, вокализ, он не верит в бога, но ставит свечи и просит, просто так, не знает, почему. его мечта — уехать на гастроли и не вернуться, слишком много людей не хотят возвращаться, не потому, что некуда, а потому, что оставшееся терять — легче.
когда она прислоняется ко мне, отражение в окне, выходящем на минус двадцать, превращается в большую полную девочку, у которой в руках лежит маленькая кукла, я молчу и чувствую сквозь кожу, под наболевшей коркой, которую никто не хочет счищать, ее отчаяние, непроходящие болячки, два вырванных зуба, банку черники, ее чувство вины, обгладывающее последние и слегка неубедительные возможности, ее страх и понимание того, что конец — он не будет, он есть, он идет всегда с тобой рядом, смотрит телевизор вечером и утюжит носки, пока ты плачешь у двери в кладовку, где запертый сын учит третий закон термодинамики, хотя его собственный закон говорит, что ничто не поможет, сетчатка хранит след лучше памяти, и чем быстрее ты потеряешь все, тем легче будет продолжать. когда я дотягиваюсь до этого, мы отдаляемся еще дальше, чем когда-либо; ее фигура перестает существовать, мои пластмассовые ручки начинают двигаться, в шарнирах прорезаются артерии, я улыбаюсь и непринужденно шучу, как будто бы мы виделись совершенно недавно и увидимся еще, эфирные, легкие, обнуленные.

URL
18:37 

такие дела
в проникновенной тишине ничего нет, самое главное — не смотреть в зеркало, если за спиной никто не стоит, тогда есть шанс, что отражение не покажется излюбленной беcконечностью, которую так хотелось найти, спросите, как избежать зацикленности на себе, подумайте, из чего состоят другие люди, учитесь поддерживать, а не останавливать, грозя всевидящей рукой.

рассказы, не имеющие подкрепления, оправданно уничтожаются на подлете к дыхательным путям, там, где они рождаются, нервно цокают языком: лучшее из происшедшего с тобой — голова, которую ты засунул в ближайший к подъезду сугроб и там оставил, чего же ты хочешь от нас.

22:58 

walk with no eyes, dance in the midnight

такие дела
в попытке определить конечную точку маршрута самое страшное — промежуточный разбор вещей, никогда не бывает яснее, что ты оставляешь позади, что стараешься забыть, а что — заставляют, в какой момент все отворачиваются и прекращают жить с тобой одним днем, садятся рядом, обнимают, тихо прося уйти, заменить себя другим человеком, способным на выживание в больничной палате, на бесконечном пустом плато, внутри синего цвета пламени, нет ничего лучше, продуманнее вычищенной комнаты, спасенного от случайного сна ребенка, стопки лишней литературы, отправляемой в печь. перебирать все значит отказываться от главного, в каждом разговоре я возвращаюсь на день назад, два, неделю, я вижу, как она ходит по комнате, почти танцуя, тонкие белые линии шрамов на колене, тонкие шлейфы пережитого тянутся за ней, словно потерянные в космосе люди, на губах все тот же мотив, к нему нельзя не привыкнуть, нельзя не полюбить все те же дни, пропускаемые сквозь разговоры, призма ее слов расчерчивает стены разными цветами, бесцветность прошедшего месяца исчезает, кто сказал, что невозможно жить, когда желание выбраться наружу, щурясь от обилия людей, возникает только в минске, ничего не разобрано, за три часа до поезда мы видим первого живого человека, лирично обмениваемся освежителями дыхания, размазываем краску по рукам, размываем границы дней, необходимых условий, сдержанной войны, не задумываясь, чем все закончится, с чего все началось, каким оно кажется, если смотреть на все с позиции незыблемого постоянства или пляски смерти. в поезде, укрывшись пальто, я вижу пересекаемые огнем линии, мы все жители разных островов, о чем и плачет мужчина через стенку, поющий невпопад, не желающий выходить, пока не закончится спиртное, я слышу, как смеются хронисты, преподаватели жизни, я забываю все больше вещей, и это - та самая собранность, не спрашивай, Джим, don`t you love her badly, каждая затяжка, каждое слово становится ответом, у зеркала она падает, на вокзале не чувствует рук, любимый, родной город, осознаваемый лишь заключением, чистоплотностью лиц, еще никогда не был столь далеким от самого себя.

21:07 

stop it, talk it, stop it

такие дела
16:45 

такие дела

Диафильмы на вывоз

главная