03:08 

can you taste the crush of a sunset's dying blush

Kirmash
такие дела
дни стаккато, никаких противоречий, никакой логики, каждые пять минут я останавливаюсь, запоминаю каждый камень, каждый кусок тротуара, женщина в цветочном отдает тюльпан за полцены, я диктую себе "до рекламного щита! до строчки hold my head up in the air!", еще рывок, еще — и я на минском вокзале, почему-то на минском вокзале, радостно размахиваю пачкой сигарет, у пятого вагона ждут родные, которые решили сделать сюрприз, встретить меня с овациями, поблагодарить с возвращением, но камень крепко хранит.
Адель отдает мне его, будущий талисман, он холодит ладонь, предвещает испорченность и недобрые дела, камень серийных убийц и маньяков, которым никогда не сократят срок, время никак не сократить, не растянуть, оно монолитом валится на плечи, часть меня уже замечает тоску о новом ожидании, часть — молчаливо пытается уследить за происходящим, часть успокаивается, ничего не выходит, ночь заканчивается быстро, моментальными вспышками, Кецаль с Таней разыгрывают представление века перед веб-камерой, я разворачиваю каждую рюмку на полу, Адель следит, чтобы условия камней выполнялись неукоснительно, март спит, прижав колени к подбородку, еще несколько часов назад он встречал нас голосом пожилой советской проститутки, преображался в пошлую версию Реки из Альянса Серокрылых (розовый пиджак, белые крылья), топил детей. Где-то в пять на балконе мы курим и, кажется, обсуждаем страх высоты, кажется, ни одним словом не отдалить мгновенность ощущения, словно бы утром, при пробуждении ты уже изменил самому себе в возможности проживать каждую деталь этого момента, словно всегда можно выпрыгнуть в окно или добраться до Фарер на одном лишь чехле от скрипки, все это необъяснимо, неожиданно громко, ее новая боль, ее медленный танец в вихрях безумных волос, колец сатурна, нить обрубают, из окна поезда невозможно ничего сказать, финал отменяется, протяженность четырех дней сравнима с протяженностью одного, нерожденного, незамеченного, прожитого целиком.
мы не решаем проблемы, жизнь не вытекает из перевернутых колодцев, броня и шлемы превращаются в песок, твои фотографии выпадают из рук, их уносит толпой, разговорами, смутной далекой грозой, я не решаюсь закрыть глаза, пока могу различать цвета каждой ноты, которыми расписана твоя невозможность спуститься в посредственность, в ничто. сны возвращаются, мальчики обгладывают выхлопные трубы, ее непроходящая охуенность расписывает каждую секунду своим звуком, проживать не страшно, терять не вредно, притворяться мертвым, когда над тобой возвышается время — простительно. подняться и бесконечно говорить: внутри меня разрастается новая часть тебя, я хохочу над анджелой, над огрызками на курском вокзале, над боязнью нырнуть с головой в омут знакомых стен и нетронутых людьми тротуаров, меня шатает от смеха, подарок Адель оттягивает карман, водка разливается по рюкзаку, в дверь молотят, мужчина кричит "я знаю, что ты здесь! я знаю!", но, мистер Бейтман, прости, меня уже разобрали в москве, разобрали и собрали заново так, что ничем уже не разрубить.

URL
Комментарии
2010-03-17 в 12:07 

Помни, его нельзя носить больше трёх дней, иначе рискуешь стать злодеем.)

2010-03-17 в 13:16 

Kirmash
такие дела
Диафильм
всегда было любопытно, на какого злодея потяну, поэтому ношу четвертый день)

URL
   

Диафильмы на вывоз

главная