Kirmash
такие дела
Всю дорогу я мечтаю написать на своей майке sweet succulent sexy jesus gives me sanity и отправиться священной войной на тех, кто никогда ничего не боялся. Не боялся опоздать к закрытию метро, не боялся просыпаться в абсолютно пустой квартире с выкрученными лампочками, не боялся обнаружить миллиард пустых пачек Лаки Страйка и одну - Легкого Винстона. Пока я отстригал фильтры в ванной, дрожал от каждого шороха за входной дверью. Сейчас будут стучаться, сейчас потребуют смирения. Депортируют обратно, к тюремному распорядку и вальяжно скользящим по пищеводу котлеткам. Я не знаю, зачем они это сделают, кому это нужно вообще, но понимаю, что такое возможно. Ни в чем нельзя быть уверенным сейчас, ничего нельзя провернуть без страха. Ничего нельзя вывернуть наизнанку и засвидетельствовать на бумаге. Нельзя прокричать зажигательную кричалку, не боясь охрипнуть. Чтобы добраться до Минска, мы притворялись братом и сестрой, получившими грант на обучение в музыкальной школе. Дальнобойщики верили, но не просили исполнять, потому что арфу на трассу с собой не пронесешь. Хотя всегда, всегда может подойти кто-нибудь и сказать: давай, играй, лапушка. А ты ему спокойно: я боюсь играть, а песня, которую я боюсь играть, называется fear gives me boner, и все это совершенная ложь. дергаешь струну, выходишь.