Kirmash
такие дела

Повторится ли сегодня вчера, думал он, избегая косых взглядов, храня воротник как оружие, а пальцы располагая на стенках карманов так, чтобы те превращались в стволы всамделишных пистолетов. Он уже долго так стоял под фонарём, ловля языком первые, неокрепшие ещё снежинки, шершал ботинками по мокрому тротуару, шепеляво напевал Высоцкого, корча при этом гримасы заблудившимся в свете фар одиноким клеркам. Фонарь выливал электричество в ложбинку его старой шляпы, свет перетекал через её края и капал на пальто, скользя по нему, затекая в карманы, связываясь со шнурками и разбиваясь о тень, работавшую сегодня сверхурочно.
Ещё пять минут, думал он, чертовы пять минут, и третий уже подаренный шанс за один сегодняшний вечер состоится в полной своей красоте. Овации ему и букеты. Пиф-паф, сказал он своему отражению в витрине остывающего магазина, пиф-паф, привет, месть за отсутствие пунктуальности, усмехнулся он, и в ответ стал серьёзным его близнец, нарисованный на силуэтах тортов с увядшими марципановыми розочками и тёмной, едва заметной фигуре дежурного кассира. Так не годится, подумал он, сплошная банальность выходит, я уволен, мои слова и шутки - сплошной второй сорт, такие можно найти в любом магазине, если помотреть на продавщицу специальным взглядом и сделать едва заметный жест зрачками. Как он сможет сказать, чем вытрет эту гнусную ухмылочку, размазываемую по его лицу отражением? Он трёт яростно лицо рукавом, перестаёт, сжимает одну руку в кулак, достаёт пальцы пистолетом - пиф-паф - нет, не так.
Как стать константой, думал он, как выплюнуть на ладонь мысли в тот момент, когда красотой их упиваются все его синапсы? Было бы страшно просто всё, до дрожи в коленках, снег бы падал на одно тяжёлое веко, а вторым он смог бы внушать смех и, может быть, выцарапывая ногтём кульминацию очередного романа на ладони, он бы успел донести её до кого-нибудь, не расплескав по пути всю кровь. Иначе - иссохшее дерево, упакованное в разноцветный пластик, в любой универмаг, и даже взгляды продавщице не надо дарить, пиф-паф, отражение хмурится и показывет язык, оно недовольно проделанной работой, оно хочет иначе видеть себя и свои попытки превзойти те пять минут, которые заготовлены на завтрашний день.
Ещё один шанс, думал он, ковыряя носком ботинка снежное полотно, рисуя на нём чьи-то следы с отпечатками, не совпадающимим с его, прячась в воротник от густого мороза, уже начинавшего потягиваться, просыпаясь. Вечер утопал в темноте, и когда мимо проносился красноглазый отфыркивающийся грузовик, или собака, завёрнутая в полосатый сине-зелёный шарф, задумчиво косилась на него из окна дома напротив, он говорил себе: "нет, нет, ещё пять минут" - и прятал свои тяжелые пальцы-пистолеты в карман.