Kirmash
такие дела
здравствуй, взьерошенное стенами воздушное простарнство посреди стёкол, в тебе зимуют мёртвые мухи, а пальцы пытаются оставить след внутри твоей пустоты, но выходит у них всего лишь отпечаток, по которому так легко вычислить, кто, кого и за что. хотя, знаешь, вряд ли это важно, и не стоит, очевидно, придавать значение этим пометкам в размеченных ногтями документах, хоть как-то устоять на весах получается далеко не у каждого, а уж если брать в расчёт весь груз твоих определений, то получается и вовсе нечестная игра, с прятками под абажуром и выстрелами из рогатки по настольным лампам, отчего те обиженно покачивают головой и плачут мотыльками. но здесь, сейчас, в котором уже успели уложиться круги света на потолке от проезжающих мимо машин, в которым кто-то три раза вдохнул глубоко, и только один раз - выдохнул, именно тут, передо мной сконцентрировалось всё, что вообще есть, всё, что случается в мире, около правой ноги захвачен автобус с заложниками, а левая рука отмахивается от падающего воздушного шара, "монгольфье - лузеры!", кричит кто-то на моём плече, а я не могу его разглядеть, то ли это Вашингтон какой, то ли Мерилин Монро, то ли сосед, имя которого я никогда и не узнавал. да и не всё ли равно, кого уничтожать щелчком пальцев, а кому - писать письмо без обратного адреса, без имени отправителя, здесь происходит замыкание, цикл становится колесом, колесо катится с горы, вжжж - и время замирает, оставляя очередную тропинку нетронутой, что-то вроде мавзолея, где солдаты наводят штыки на детей, которые спрашивают "а почему дедушка Ленин не улыбается?" разговоры с оконными рамами становтся рефлексирующим подвидом развлечений одиночества, когда работа убегает в лес, а на кухне надо вкрутить лампочку, ты вдруг становишься хиппи, падаешь на ковёрт-траву, гладишь кота-амурского тигра, перебираешь чётки-жемчуг, и пытаешься успеть слиться с природой, пока не позвонил работодатель. а самое обидное - то, что ты всё равно ничего это не услышишь, ни звонков, ни криков, даже пробовать не стоит, другие окна обязательно повесят на тебя свои рамы, выставят в картинной галерее, в которую ходят какие-нибудь анонимные неврастеники и прочая шушера, опасная для движений ног, и произойдёт растворение, вода окрасится цветом глаз, а на вкус станет такой же, какой была последняя осень, и ещё один мирок лопнет, рассыпется мыльными пузырями по ветру, а дети будут их ловить, закапывать в песок или скармливать куклам, чтобы потом разыграть очередную ролевую модель, разодеть себя в бальное платье или превосходно сидящий фрак, это будет так просто, особено - зная наверняка, кто, кого и за что.