Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
02:53 

Kirmash
такие дела
Федя уходит на балкон, я поправляю волосы и начинаю шептать песенку ежа из одной детской сказки. Руке скучно, рука бродит по матовому столу, перебирается на тумбочку, теряет равновесие на стеклянном бордюрчике пепельницы. Когда падает, ударяется больно о незатушенный окурок. Я привычно морщусь - с надеждой на то, что он заметит, хотя вряд ли - и сбрасываю побледневший мусор на пол. К нему сразу же подлетает кошка и начинает возить лапой, оставляя пепельные следы на шерсти. Рисунок - три с половиной точки, намертво стянутые пространством. Шов, способный обозначить слабость или линию выхода. "Линия - множество точек." Недоверчиво цокаю языком, щипаю себя за правую ладонь, и зуд проходит. Кошка трётся о ногу, а окурок, надоевший и усталый, одиноко лежит на кафеле.
У ёжика сегодня именины, напеваю я, растирая шов пальцем. Линия сгиба пространства, метафора соприкосновения. Даже некий портал - наглухо запертый, на века. Мне нравится менять угол обзора, но для этого требуется множество точек. От них происходит множество ракурсов - и тогда ты получаешь необходимую свободу. А ёжик спрашивает своё имя. Он раньше интересовался, почему я называю его Федей. Дурацкое имя, говорит. Почему, говорит. А как ему объяснить, что имя - это тоже шов? Соприкосновение, если я сижу на кухне и оцениваю выбранный им вкус сигарет. Блокиратор портала, если простыня подо мной уже вся смялась.
На балконе холодно, сквозь стёкла, царапая кожу, пробивается снег. Федя тушит его пальцами, потом сосредоточенно следит за новыми вторженцами. Повторяет процедуру. Он не умеет готовить, ни разу не мыл посуду - я не знаю, кто это делает вместо него - но зато он вечно может стоять вот так и тушить снег. Иногда он касается его языком. Давит лбом. Задирая ногу, кладёт на него ступню. Голуби весело курлыкают за окном, а ему хоть бы что. Наверное, он просто разучился стыдиться: с тех пор, как отключили воду, он ни разу не закрыл входную дверь.
Федя говорит: если закрыть глаза, то в команту ворвётся снег. Если спустить одержимость, то ты сам станешь снегом. Летом тебя будет плавить солнце, ты забьёшься в щели под плинтусом и будешь долго и громко стонать, а соседи вызовут скорую. Скажут: наркоман хренов. Целый день так воет. А ты молчишь и капаешь, и больше ничего не можешь. Всё движение - вниз, или к форме какой-то, заранее определённой. Чем плохо, спросила я? Сама попробуй, спокойно ответил он.
Весной ты будешь таять, и апельсины не помогут. И даже светлое кино про бабочек. А осенью тебя просто нет. Телефон отключать приходится, потому что подойти ты всё равно не сможешь. За квартиру платить, опять же, неудобно. Кошка начинает охотиться на листья. Жарит их, пока тебя нет, то есть, ты здесь, но ей-то что, с голода умирать не у тебя на глазах, что ли?
Зима? Ах да. Сегодня, кажется, двадцать первое января. Прямо посередине холода, рельса налево, рельса направо. Прямо - не выход, давно доказано. Когда у Феди спрашиваешь про зиму, он перестаёт смотреть на тебя. Дня два-три ты не чувствуешь его глаз. Иногда кажется, что он их просто выколол. Или спрятал. Тогда немного тяжелее становится приходить, потому что в глазок он смотреть не может. Хорошо хоть, что воду отключили недавно.
Ему все говорят, что он георгий. я хочу закончить песню, но всё время сбиваюсь. Мне кажется, что фразы нужно всегда договаривать. Доводить до самого конца лабиринта смыслов. Чтобы они не растерялись, не заблудились. Не приняли иную, совершенно неподходящую форму. Или не заиндевели, как постамент в зимнем саду, холодный и скользкий. Федя говорит: неважно, что дождь идёт. Снег это не остановит. Снег доберётся до твоих слов и превратит их в себя. Растает. Тогда начинается долгое молчание, сопровождаемое привычной суматохой, пока не испарятся остатки талой воды внутри. Устали - придётся сидеть друг напротив друга и молчать. Обязательно - друг напротив друга. Множество точек. Почему молчишь? Пожимать плечами, зыркать на кошку и показывать руками: клац, откусила.
А ещё он художник. Рисует картины на белой (иногда цветной) бумаге и продаёт их другим мужчинам. Только мужчинам: ни разу я не видела среди них ни одной женщины. Разные приходили: иные в кепках и грязных ветровках, другие в деловых костюмах, со смешными галстуками и обязательным чемоданом, только под мышкой. Один раз покупатель пришёл совсем без одежды. ну, голый, то есть. С зажигалкой и следом от пощёчины на щеке. Получил свой рисунок, встал на голову (это так принято благодарить), вернулся в исходное положение и ушёл. Федя после этого долго радовался, обещал устроить, как говорится, "небольшой романтический ужин для нас двоих". Нет, для обоих. А я в это время думала, что мусор ему выносят именно его покупатели. В качестве аванса, что ли.
Ему кажется, что иннокентий. Всё. На этом месте воспитательница хлопала меня по спине легко, и я должна была спрятаться среди подобных мне людей низкого роста. Если меня не находили - об этом заботились другие высокие люди - значит, я могла забраться в шов нашего детского сада. Шов - это множество точек, откуда видно всё. Мама, сокрушённо озирающаяся по сторонам. Уборщик, грызущий свой жёлтый, как самокат, ноготь. Мальчик саша, ревниво наблюдающий за воспитательницей. А ещё я могла видеть звёзды. они падали и падали, бесконечной густой волной. Они были тёплые, как снег. Я попыталась словить одну и порезала руку. Очень больно. Кажется, я капнула на кого-то внизу кровью, и меня нашли. Ругали несильно, потому что праздник. Рядом с мамой стоял какой-то незнакомый мужчина. Взрослый. Он улыбался, а пальцы у него пахли шоколадом. Это - папа, сказали мне. Па-па, повторила я по слогам, и мне стало скучно. Поэтому я больше ничего не помню. Мамину смерть - помню. А его не помню. Только имя и шоколадные пальцы, и всё.
Иногда мне кажется, что люди просто не могут быть одинаковыми. Даже в мелочах. Даже в любви к карамельным вишням. Достаточно немного потерпеть, чтобы понять. Сделать много-премного точек, или, наоборот, объединить их в одну, большую, похожую на воздушный шар. Федя продаёт свои линии, а потом уходит тушить снег. Линии - это совсем не точки, даже на минутку. Это рельсы, как мне кажется, ведущие к одной станции назначения. По ним я прихожу сюда, чтобы превратить сосредоточенную спину, спрятавшуюся сейчас на балконе, во множество точек. И тогда мне начинает казаться, что снега больше не будет.

URL
Комментарии
2008-02-03 в 18:23 

Осенний Дым
Снусмарла Зингер
откуда.в тебе.это.всё.есть. целый мир бесконечный, и солнце в нём.и.снег.и.всё.это.

я поражаюсь.

2008-02-03 в 20:57 

Kirmash
такие дела
*теряется, молчит*

URL
2008-02-03 в 20:59 

Осенний Дым
Снусмарла Зингер
?)

2008-02-03 в 21:05 

Kirmash
такие дела
Осенний Дым
Дым, спасибо)

URL
   

Диафильмы на вывоз

главная