00:01 

сказ о том, как Кирмаш с Аракуном в Питер ходили

Kirmash
такие дела
Сиденья составляли общность людей(с)
эпиграф, рождённый где-то под Борисовом

Расспрашивая себя о невесомости, отыскивая причину уверенной бессловесности или просто вникая в бессмысленность оценки, понимаешь, что расстояние, это порождение несовершенства человеческой натуры, есть страшный катализатор. или снотворное. близко есть всегда, далеко есть везде - только поэтому второе, недостижимое, вырезанное из привычного окружения, и умеет выживать на выплеснутых под ноги километрах. далеко у каждого своё, и это позволяет спектаклю, поставленному на лицах автострад, продолжаться.

минское далеко начинается там, где горизонт, пожрав стройные башни подъёмных кранов, начинает свою вегетарианскую жизнь, где дождь приходит без предупреждения, невежливо осыпаясь на попутные головы, где разговоры только-только находят тонкую область в пуповине приземлённой банальности и пытаются её разорвать своими глухими, редкими фразами. это далеко способно вырасти из ниоткуда, за холмом поджидать или внутри свободолюбивых вихрей, проносящихся по трассе Минск-Москва, но самое главное - именно это далеко пролегает между тем, что принято называть местом обитания, и состоянием, которое вырезано приборной доской внутри меня, состоянием неизбежного поиска, как ни вульгарно, настоящего, ненавязанного дома.

борисовское далеко - самое маленькое из всех, щурится прохожими-увещевателями, умещает в себя разницу между столицей и всем остальным, пророчит долгое ожидание людей, способных носить самые непредсказуемые лица. это водораздел, вход в Тартар, ключик от которого лежит у каждого посетителя в кармане, и только голоса, прикинувшиеся ветром, убедительно просят ухватиться руками за дорогу обратно. главное - пережить: уши заткнуть и, напевая себе под нос что-нибудь из Beatles или Iron Maiden, броситься прочь из этого далеко. бежать придётся недолго: оно заканчивается в тот момент, когда остывает купленный в борисовском кафе пирожок с пластмассовой печенью.

оршанское далеко - тёмное, ночное, почти уютное, но всё-таки неживое. призраки в нём маячат, тени людей младых и старых, увещевающих, будто здесь путь и окончен, а расстояния уже в силах поглотить тебя, но я верю - нет ничего сильнее ног моих, нет ничего безопасней. отъявленное беззрассудство на самом деле, вот и говорят мне "поехали!" фиктивные карточные домики и церкви из спичек, растворившись в простой, как вокзальная лапша, ночи, и я проношусь мимо улиц, домов, прохожих, удивляясь своему пространственному бессилию, повинуясь дешёвому соломенному чаю, бросаюсь в обморок на вокзале и, пытаясь не закричать, прорываюсь сквозь это закольцованное далеко на электричке, которая выносит меня из этого удивительно честного полуночного города.

витебское далеко - пустое, безжизненное, серостью выбеленное, пахнет нафталиновым советским временем и удивляет нестройными, редкими, но обаятельными улочками, словно бы вырезанными из открыток, что я перебирал в своих снах. здесь не происходят чудеса, но порой случайные надписи или подслушанный разговор способны восполнить пустоту предрассветного первопроходца, испытавшего на себе этот странный город, мило и неловко просящий об своём исчезновении, забвении в зелёных телах природы, и получающий вежливый отказ в письменной форме. витебское далеко - растянутое, словно бы немое кино, мерной линейкой прикидывается, налепив на себя трёхзначные номера домов, и я, словно Вечный Жид, брожу по нескончаемым дорогам, пока какой-то уставший, но остроязыкий архангел не останаваливает свой грузовик у самой обочины, и первый раз за всю вечность кто-то предлагает подбросить до самого выхода.

псковское далеко - скользкое, округлое, незаметное, я огибаю его постоянно, касаясь, но не внимая ему, не проваливаясь любопытно внутрь, словно в болото из сказок Андерсена. стоит только услышать название города, как с окружающим миром происходят удивительные перемены: обочины обрастают бурьяном, небо тянется как минуты, и вода в глазах высыхает, простая рутина - дорога-сон, страсть к изменениям снова становится переменной, но птицы, лениво хранящие гнёзда, показывают: всё ещё рано. далеко, словно резина, пытается ухватиться за горизонт и рвётся; внимая собственному бессилию, дорога сворачивается клубком, показывая одни и те же диафильмы, сменяющие друг друга со скоростью семьдесят три километра в час.

питерское далеко - несущественное, почти выдуманное. город сам стирает все рамки, проникает внутрь, выедает меня изнутри, наполняя необузданное пространство беспредельным собой, электричками, жарой и несоответствием времени и пространства, тем самым, из-за которого белые ночи и море втекает в дома. удивительно неуловимое далеко, не помещающееся в это ограниченное слово: усталость от переполнения лёгкой фатой обвивает это ощущение и пропадает, перелившись через край.

и последнее далеко - самое важное, наверное, из всех и самое необходимое, самое личное. туман, плавающий в пропасти между людьми, уходит, и ты, переняв на себя сизифово бремя, пытаешься проложить через неё неизбежный деревянный мостик, раз за разом срывающийся в любезно подставленную глубину. неважно, откуда были вырваны страницы с диалогами; чтобы сохранить хоть какое-то сообщение в особо ненастные дни приходится не дышать. мирная социофобия и боязливая скромность: вторую осуждает Борхес, о первой все благоразумно умалчивают. пожалуй, это далеко - самое труднопреодолимое из всех. пока одолею, все ноги сотру, все фотоплёнки испортить успею.

и ещё. здесь без "мы" не было бы никакого "я", слишком страшно, слишком сложно. спасибо, спасибо громадное, Аракун, что надоумил да в соисследователи вызвался. всё-таки, от внеочередной дорожной эпопеи нам никуда не деться^^

URL
Комментарии
2008-07-28 в 01:24 

demoniak
Тёмный Мечтатель
О чорт, я узнала этот аццкий эпиграф *_*

Перебирая в мозгу прошедшие события, все оказалось оч даже ничего(: В след раз в Прагу!!!)))

   

Диафильмы на вывоз

главная