Kirmash
такие дела
Зачем я здесь, дорогая кровинушка, зачем я здесь, что за вопрос, что за намерение, чего вы уже хотите, я поменяю фамилию, если это важно, поменяю отчество, если обещаете поставить, наконец, двери, никаких анархистов, никакого сна, я уже участник войны здесь, в Минске, в кармане — дыра от пули, есть выбор, не понимаю, куда бежать, зачем, что от меня хотят, всегда есть выбор, это страшно. Я не могу вернуться сюда, уже не могу, важно помнить: билеты обратно есть всегда, варианты всегда зарезервированы, забываем паспорт, забываем позвонить, забываем предупредить, что поезд откладывается, что я, возможно, уже не вернусь, может случиться все, что угодно, выбор есть, но происходит только неопределенное, рулетка раскручивается, в плейлисте первым — "When the music`s over, turn up the light", свет в поезде гаснет, женщина кричит в трубку "Здесь ужасно! Здесь просто ужасно!", смотрит на меня, я улыбаюсь, она отворачивается и шепчет "Слишком много людей. Не могу так".
В чем-то она права.
Слишком много людей, ничего не успеть, не заметить, я не могу привыкнуть к этой скорости, меня провожают трижды, всегда что-то срывается, я не могу уехать, пока не сдам экзамен марту, я не видел его уже тысячу лет, ни одного лиричного разговора, я не вжимаюсь в спинку стула, постоянно смеюсь, все вырезано цензурой, тайные заговоры, я не могу уехать, не могу, нет. Привычка: оставлять документы среди книжных страниц, никто не волнуется, все знают: возвращение неизбежно, здесь есть почти разрушенная карьера и почти кровавое наследство, этого должно хватить, это же почти взаправду. Я, не просыпаясь, бью ее по лицу, в это же время мать звонит бабушке, говоря: "Ты еще наплачешься от него, вот увидишь", бабушка просто посылает ее нахуй.
О чем они говорят, слышишь?
Мне кажется, что прошла неделя, никакого волшебства, никакой лиричности, слэшеры, сигареты, Дорз, рубашка становится мятой, пальто — в шерсти хорватских рыбаков, выйти на улицу становится все труднее, почти невозможно поверить, что она настоящая, что она дышит, к ее волосам можно прикасаться, никогда не отпускать, она не рассыплется, не исчезнет, оставив меня наедине с крысой и пеплом, рассыпанным по всей комнате, она находит у меня несколько десятков комплексов, никогда не отпускать, ссорюсь с ее мамой, "мир летит к ебеням, а мы прошли тест Люшера и читаем лукэтмишечку", после миримся, нет Красной площади, ничего нет, я не музыкант, не гений, не ебанутый, семнадцать баллов в тесте аутизма — смешной результат, но ведь не нужно быть никем, это до странности непривычно, и она просит привыкнуть, просыпается, когда я выхожу из комнаты, на ладони она протягивает брошку, которую нашла возле вокзала, говоря "вот и материал для лиричного поста", заколдованный круг, тюрьма не приедается, сквозь стены пробивается трава, мы кричим "Она дура! Дура!", я не могу уехать.
Они, конечно же, просто мудаки.
Я не знаю, когда увижу ее еще раз, это третья причина придти на вокзал и просто смотреть, как уходят "Москва-Минск...Брест...Прага", один за другим, возвращаться обратно, выдумывать новые причины задержки, не волновать бабушку, не отпускать руку, не отнимать ладонь от стекла, она закуривает на платформе, смотрит в одну точку, я знаю — виновата нога, заметить очень просто, до этого — не отпускать, до этого — сидеть на остановке, пока она рассказывает про Петербург, про Машу, более увлеченно — про футбол, созревает десяток дьявольских планов, заговорщицкий шепот еще при делах, вы бы никогда не подумали, что два лиричных дайри-юзера, длинный список, бабушка заталкивает меня в автомобиль, выворачивает рюкзак, бутылка Биттнера вываливается наружу, но ей не до того. "Пока тебя не было, я поссорилась с отцом", радостно говорит она, я снимаю ботинки и топчусь в луже, тысяча носовых платков, очередное обострение, спектакль ни для кого, в офисе пусто, можно закрыть дверь и тихо петь "Once loved but now forgotten they all ask why, She would do such a thing and show no remorse", прикидывая, когда денег снова хватит на билеты, не зная, что где-то пожинается кровавое наследство, дырка от пули затягивается, не ищи в этом ничего, и они пройдут мимо.
Потому что паспорт мы так и не нашли.