21:13 

Our eyes are underneath the ground

Kirmash
такие дела
В этом городе я ощущаю себя босоногим и слепым, маленький сгорбленный нищий, тянущийся к чужим рукам, не ездить в одиночестве в метро, цепляться за ее локти, цепляться за нее, словно темная волна настигает сейчас, проливной дождь, голуби возле вокзала не прощают нам курение, снега после двух недель почти нет, недоверие тает внезапно, одной попытки мало, но одного смеющегося человека уже достаточно, всегда будет достаточно. Не просить ее ни о чем, ждать, замечать: за ней тянется миллион следов, и это правда, в ней вся музыка и слова мира, и это правда, не требуется ни лиц, ни мнений, ни обещаний, но я все еще боюсь своего страха, я все еще нерешительный мудак, ее припирают к стенке, я срываюсь в другой комнате, это параллельные истории одного отчаяния, если возможно так говорить, если позволено нам, и я начинаю видеть, стоило ли все это копить годами, расшвыривать себя и склеивать чудовище похуже. Она читает вслух свой дневник, тетрадку, связывающую ее с друзьями-однокурсниками, я отдаю ей черную книжечку с картинами Ренуара на обложке, потому что это единственный способ расстаться с болезненным прошлым, но даже тогда она прячет лицо в ладони и отворачивается, еще страшнее мне запускать руки в свои внутренности, еще ближе, вот оно, вот — ты смотришь на себя, но она стоит рядом, кладет голову на твое плечо, и дрожь проходит, сочащиеся дыры внутри затягиваются, кажется, уже не уйти, никуда не уйти, незачем.
Меня забывают в Минске, паспорт плотно вшит во внутренний карман, но даже тогда мне легко стать уродом, вести себя еще хуже, причинять боль, не замечая последствий. Ее комната — безумное собрание сочинений и вещей, в ее жизни миллион историй, и все правдивы, моя же интрига зарублена на корню, я не могу успокоиться и успокоить ее, громадного плюшевого быка заливает грязью проходящая мимо машина, в десять раз хуже смотреть, как ее пытаются сломать, грозная армия летит прочь, оставляя после себя покореженные наши дома, отстраивать которые нам еще два дня. Еще два дня. И еще.
В один день мы тратим все деньги, во второй — покупаем выпивку и мороженое, это безумная мелодия, которая запросто может быть повторена еще много тысяч раз, и чем чаще ее слышишь — тем больше в ней можно найти, и есть предел, после которого ты никогда не сможешь прекратить заменять ей все. You and me alone share simplicity, в который раз я не ебанутый, в который раз я не могу понять, как вернуть эти десять дней, и она пишет мне "обнять и ударить по яйцам после того, чем ты жил последний год", и так она спасает меня, действительно спасает. На вокзале отключаются все слова, невозможно поверить, что вот к этому все и шло на самом деле, что вся эта дорога домой была не декаду назад, что еще предстоит учиться жить без нее, реабилитация нагло проебывается, но кого волнует, кроме нас, кого.
И я возвращаюсь гигантской каплей воды: растечься и не быть замеченным, собраться и неизбежно вернуться.

URL
Комментарии
2009-11-23 в 09:37 

а чем вы жили последний год?

   

Диафильмы на вывоз

главная