14:40 

Поговорим о несуществующем..."зарисовка"

Kirmash
такие дела
Он стоял возле открытого окна в небо, завёрнутый в просторный серый плащ до колен, и смотрел на дождь, что шёл уже несколько часов. Как раз росно столько времени, сколько этот странный человек находился у меня.
- Извините, мне уже пора. Вы не можете мне помочь - сказал он резко, словно хотел меня ударить этими словами. Что ж…я принимаю удар.
- А почему это вы думаете, что вам вообще кто-то может помочь, кроме меня? Вы, наверное, полагаете, что люди поверят в вас? Искренне поверят? Так поверят, что им хватит силы признать то, что они не сошли с ума, вырваться из своих закоулков ограниченности и доказать миру, что вы – не иллюзия? Я вам вот что скажу - им гораздо легче поверить в собственное безумие, чем в чудеса, что происходят с ними, - это был красивый удар с моей стороны. Ниже пояса, так сказать. Интересно, парирует ли?
Молчание. Он посмотрел в зеркало, что висело неподалёку, и, заметив клок пепельных волос, выбивающийся из-за воротника, бережно поправил его своими изящными руками. Нечем парировать – значит, нужно уходить от удара. Я улыбнулся. Красивая стратегия.
- Наверное, мне просто не повезло натолкнуться на вас, - вдруг вырывается у него абсолютно без капли злобы или ненависти – чистый, равнодушный, спокойный голос. Он не должен так со мной говорить!
- Возможно, вы большой специалист в своей области, - продолжал он, - Возможно, мне повезло натолкнуться на вас, так как вы дали абсолютно полную характеристику моему явлению с материалистической точки зрения. А ещё вы очень хороший спорщик – иначе зачем воспринимать наш разговор как какую-то уличную драку?
- Так…так вы можете читать мысли? – я был искренне шокирован. Мне нужно было придти в себя, - Извините. Вы будете кофе?
- Нет, спасибо. Я не пью ничего, кроме воды.
Тень улыбки едва заметно легла на его лицо, подчеркнув изящность и отточенность линий. Он был красив. Чертовски красив, я чувствовал себя рядом с ним гадким утёнком, случайно заглянувшим в сад к райским птицам.
- И не надо считать меня красивым, - всё так же улыбаясь, сказал он, - Несуществующие вещи не должны вызывать чувство прекрасного, не так ли?
- Но ведь вызывают же…
- Ах да…все эти эльфы, вампиры, ангелы…как говорится, на любой вкус и цвет. Вот скажите мне – только честно – неужели вам действительно доставляет удовольствие крушить все эти мечты?
Я вздрогнул от неожиданного вопроса, и кофе, что я уже подносил на ложке к джезве, рассыпалось прямо по полу. Потом уберу…
- Это ведь моя работа…опровергать опровержимое.
- Тогда вы садист, батенька, это точно. Танцуете джигу на костях людских мечтаний. Да, и ещё. Мне до сих пор непонятно, почему люди, которых лицом тыкают в вещи, ведут себя, словно слепые котята…
- Не понимаю вас…можете объяснить, - я терял нить разговора.
- Когда вам показывают настоящие крылья, вы говорите – это подделка; когда вы видите, как человек делает чудеса, вы говорите – мошенник или фокусник. Вы всегда брезгливо ворочаете своими неприкосновенными розовыми носиками, когда вас подносят к чему-то, что вы не можете понять. Или это такой своеобразный защитный механизм – то, чего не понимаю, не существует? Как вы считаете, профессор?
Он посмотрел на меня своими серыми глазами, и мне снова стало не по себе…как и тогда, когда я в первый раз заглянул в эти две бесконечности.
- Я думаю, что да – это механизм. Защитный механизм, - я не сдавался, тем более, что я был абсолютно уверен в своей правоте, - Представьте себе: в своей жизни люди вдруг сталкиваются с тем, чего, собственно, и быть-то не может, исходя из законов физики, биологии, да мало ли ещё почему...если вдруг то, что всё это время тщательно отрицалось всеми возможными источниками, достоверными и нет… Если вдруг ЭТО вылазит на поверхность, причём как раз в тот момент, когда люди наконец установили своё мировоззрение на довольно таки стабильный уровень. Нонсенс. Быть такого не может. Мы готовы ко многим вещам, которых нет, но именно такого рода…Нет, однозначно нет. Вы знаете…когда я закрою за вами дверь, мне будет гораздо проще принять снотворное и, проснувшись, забыть начисто всё, что происходило здесь, чем изменять то, до чего я дожил.
- Что ж, - его тон не был разочарованным, совсем нет…но всё существо его в эту же секунду показалось мне на удивление уставшим от чего-то, борющимся с желанием забыть про свои намерения и просто улететь куда-то туда…к себе. Я включил плиту на «двойку» и сел на табуретку, услужливо пододвинутую мне незнакомцем. Следить за огнём совершенно не хотелось... Всё равно я никогда не умел готовить кофе.
- Прощайте, - сказал он и вдруг, распахнув плащ, закинул ногу прямо на подоконник. Два серых крыла, похожих на лебединые, взметнулись вверх. Кухню словно засыпало снегом из перьев. И я сидел в этом снегу, смеясь от осознания своей победы:
- Знаете…а ведь вы не можете летать! – кричал я, стараясь переосилить вой ветра, вырывающийся из внезапно распахнувшегося окна.
- Почему это? - он даже не повернул головы, стоя снаружи, на подоконнике ещё одной квартиры ещё одного дома в этом бесконечном городе. Девятый этаж.
- Ваш размах крыльев слишком мал…даже учитывая сопротивление воздуха, вы всегда будете падать на землю.
Он засмеялся.
- А кто вам сказал, что ангелы всегда взлетают? А может…, - он замолчал. Послышался глубокий вздох,- …мы просто падаем в небо?
Он сделал шаг вперёд и, подхваченный ветром, исчез в небе, оставив после себя лишь серые перья и плащ, валявшийся на полу. На подоконник приземлился серый голубь с белым хвостом и, курлыкая, уставился своим чёрным глазом на меня. Проклятая птица…
Мне нужно было в ванную. Холодная вода всегда приводила мои мысли в порядок, в каком бы запущенном состоянии они не находились.
А сейчас я вернусь в кухню. Ничего ведь не было. Совсем ничего.
Окно закрыто. Ни одного перышка не осталось на полу. Следы от ботинок на подоконнике исчезли. Плащ тоже. Нет, я не прав. Оно совсем не исчезло. Просто всего этого не было.
Я достал свой любимый черный блокнотик, перевязанный тесёмкой, дрожащими руками скинул её, и небрежным почерком написал на первой пустой странице:
«12.09.хххх.
Ангелов нет, и никогда не существовало.
Доказано.»

Кофе уже успело остыть. Ненавижу я холодный кофе – от него у меня начинает сильно болеть голова. Я взял джезву, поднёс её к раковине и, покрутив ей для того, чтобы собрать все излишки, что прилипли к стенкам, вылил всё до последней капли.
Я ведь много чего не люблю.
Я не люблю выливать не начатый кофе. Я не люблю эту жизнь – остановившуюся на той отметке, до которой мне повезло добраться – но всё это выбрал я сам, и никакие ангелы не могут укорять меня в моём выборе.
Но больше всего на свете я не люблю, когда что-то постороннее попадает в жидкость, которую я пью.
Особенно серые перья.

URL
Комментарии
2006-01-15 в 03:15 

Будущий Лукьяненко растет =).

2006-01-15 в 13:04 

такие дела
Яйцо дракона
Дорвался, да?=)

URL
2006-01-15 в 17:15 

Kirmash
И ты до моего доберись :)

   

Диафильмы на вывоз

главная