01:27 

Come with me dance, my dear, winter's so cold this year

Kirmash
такие дела
спросите меня, что я помню, спрашивайте каждую секунду, настоящее вымирает, рассыпается горящими картинками, я забываю, что причиняло боль, что давило внутри так, что все накопленное могло бы изобрести свой способ выйти из чистой роли тишины. все собирается по крупицам, по одичалым запахам: совершенно неживые дети, разбросанные по переходам мягкие тела, я провожаю их, стоя под вокзальными часами, вспоминая о шипящем ожидании, привычно выхватывая из толпы красное пальто, ночные поезда, странные мужчины, боящиеся тишины, ночующие в тамбуре, у них хорошо подвешен язык, они болеют за цска, я укрываюсь пальто, под головой - летящий в гнездо кулак, и вижу, как гигантская волна ползет по равнине, смывая все, что когда-то имело значение, раздирая на щепки дома, сминая остовы тлеющих людей, заглушая ликующий фальцет. открыть глаза и понять, что время даже не сдвинулось, обратные билеты не оправданы, я успею увидеть ее, возможно, в пролетевшем вагоне метро, в холодно бурлящей толпе, еще раньше. ее волосы не редеют, не горят, как раньше, бледное море, омывающее фотографии и поникшие цветы, старая знакомая пыль, тридцать миллионов сигаретных пачек, платье, которое она шила, чтобы казаться красивой, хотя она — красива. Это шаги босиком, на цыпочках, отнимая каждое мгновение у бессердечной суки необходимости, сквозь наступающие тонкие заповеди, которыми исписана каждая страница наших альбомов, каждый светильник в комнате, которые становятся рассказом, протянутым от первого дрожания струны до последней капли коньяка, разлитого по полу. невозможно молчать, но еще больше страх оказаться неспособным высказать все, что находится в ней, арбат вымер и пахнет тихим светом снующих в запустеньи людей, ее руки теплее догорающих книг, вокзал пылает, когда я тушу о него сигарету, все кругом пылает, а она стоит за стеклом, и я прошу ее не забывать, я прошу положить мне на глаза две монеты, я прошу ее не умолкать.
тогда окажется: стареть совершенно не страшно, боязнь узнать самого себя — страшнейшая из тайн, определившая меня, она показывает мне мост, не дает подойти к перилам, не прекращает мерцать. она младше меня, она ведет меня, как слепого ребенка, по сухой земле к оазисам, я жду, когда снова смогу превратиться в реку, пропускающую сквозь себя растущие камни, мертвый остров, крылья бабочки, затекшие руки. я читаю, как пожилой психотерапевт влюбляется в свою пациентку, как тринадцатилетний битник танцует с матерью своего друга, как подтверждение правильности пути становится основной ценностью в крошечном подобии последнего и самого важного путешествия. она мечтает о жабах и больших собаках, ей никогда не дарили простые цветы, она может рассказать про сотни книг и миллиарды песен, она учит не только плохому, ей незачем врать. когда я нахожу ключи от входной двери, глубоко внутри заканчивается зима.
каждая записка становится своим особенным знаком, стоит ли бросаться в приливные воды, чтобы не вспоминать, как часто все происходящее обращается в тебя самого, и ты касаешься его, трепеща. она говорит, что сон с дрожащими лифтами символизирует все мои страхи, сон с умирающей матерью говорит о переменах, я цепляюсь за каждый звук, чтобы не растерять ожидание, не растратить его на пустые стихи о холодных прихожих, она играет на пакетике из-под молока Strangers in the Night, музыка оправдывает человечество, поезд не трясет, один год в сущности оказывается пустяком.

URL
   

Диафильмы на вывоз

главная